-- А продаст их мужичек?
-- Не продаст. Не выгодно, говорит.
-- Как не выгодно?
-- А так. Он ими лечит, у кого поясница болит, не сгинается, придет к мужичку -- тот топорик приложит к пояснице, а потом водицу скатит с топорика, даст пить -- и помогает. Ну, кто пятак, кто гривенник ему, по усердию дают. Не продаст.
Ни докторов, ни фельдшеров на сотни верст нет; лечатся кандалакшские мужики орудиями каменного века.
-- Съездить бы к мужику. Он на том берегу живет.
-- Нет. Мы едем на вавилон.
Карбас небольшой и тесный. Весь в смоле.
П. на руле, а Митюша, голубоглазый малый с серебряной серьгой в ухе и с непрекращающейся удивленной улыбкой на губах, сидит на веслах.
Бурлит серая всклокоченная Нива, вскакивая на огромные валуны, выглядывающие из воды. Связанные друг с другом длинные бревна, образуя деревянную цепь, преграждают устье реки, чтобы течение не уносило в море лес, сплавляемый с Имандры вниз по реке.