Нашли там керосиновую лампочку. Зажгли ее. И с лампой ходили по комнате. В раскрытую дверь было видно, как их тени колыхались по классу.
– Нет, никого нет – ни Гурды, ни учительши.
Шаги приближались вместе с пятном света, и тогда уродливо колыхающиеся тени убегали назад. Тот, кто с лампой, встал в дверях в комнату сторожихи.
– Здесь, што ль, бабы-то?
– Да иди прямо. Чего стал, – толкнули его сзади.
У Марьи Павловны испуга не было. Было оцепенение, да иногда пробегал по спине холодок, от которого вздрагивали плечи.
Вошли в комнату.
– Кто здесь?
– Да, никак, учительша?
– Она самая и есть.