Старший Амундсен упал с высоты приблизительно 10 метров, но, к счастью, на спину – сила удара пришлась на спальный мешок. Правда, железный каркас рюкзака оказался сломанным – сущий пустяк! Зато целы и ноги, и руки, и шея спутника Руала.
Пока не рассвело, братья не двигались с места. После стольких несчастий должно же случиться хоть что-нибудь приятное! С этой мыслью они утром отправились в дальнейший путь.
Их странствование продолжалось уже несколько дней. Каждую ночь братья проводили в спальных мешках под открытым небом в трескучий мороз. Однажды они вышли к какому-то озеру, тянувшемуся с северо-запада на юго-восток и имевшему сток в юго-западном конце. Казалось, при наличии карты было бы очень нетрудно определить по этому озеру свое местонахождение. Но от карты давно остались одни жалкие лохмотья, а на Хардангерском плоскогорье—великое множество озер, похожих одно на другое и лежащих приблизительно в одинаковом положении, из-за однородного характера плато.
Наступили пятые сутки с тех пор, как Амундсены ели как следует. Силы их быстро падали. Единственно, что еще спасало путников от гибели, это постоянная возможность находить питьевую воду. Спускаясь по какому-то горному склону, они вдруг увидели под ногами долину, поросшую карликовой березой. Братья вздохнули с облегчением: очевидно дикие и пустынные высокогорные области остались позади.
А вот и следы от лыж! Это открытие свидетельствовало о том, что поблизости должны быть населенные места. Если еще продержаться хотя бы сутки, то, пожалуй, удастся выйти к какому-нибудь жилью.
Опять наступила оттепель, и итти было трудно. Поэтому братья очень обрадовались, наткнувшись на небольшой каменный сарайчик, в котором, как оказалось, было сложено сено.
Молодые люди забрались в сарай и, глубоко зарывшись в сено, проспали так часть дня и всю ночь. Какое блаженство лежать, не думая ни о чем! Как ни странно, но они даже не испытывали ни голода, ни жажды.
Когда совсем рассвело, Руал вылез посмотреть, где же они находятся. Брат его остался лежать – не было ни сил, ни желания двигаться, снова куда-то итти… Пройдя около часа по замеченным накануне лыжным следам, Руал увидел вдали какого-то человека. Он громко окликнул его, решив, что это какой-нибудь крестьянин вышел на утренний обход ловушек, поставленных на куропаток. Повидимому, крестьянин испугался, потому что он пустился удирать от Амундсена со всех ног.
– Лыжник, ay! Остановись! Дай мне поговорить с тобой! – кричал ему вслед Амундсен.
Крестьянин продолжал удирать.