Амундсен понял, что значат эти слова! Северо-западный проход был пройден. «Йоа» встретилась с судном, вошедшим в эти воды со стороны Берингова пролива: цепь сомкнулась!
Торопливо накинул на себя Амундсен одежду, натянул сапоги. Одеваясь, он отыскал глазами портрет Нансена, висевший на переборке, и весело кивнул ему головой. Вот друг, который оценит все труды, старания и заботы, приведшие к победе!
Минувшие две недели мучительных раздумий, тяжелых забот, бессонных ночей наложили на Амундсена сильный отпечаток. Он рассказывает, что в те дни при первой встрече с ним ему давали от шестидесяти до семидесяти пяти лет. А ему было тогда только тридцать три года!
Получив от капитана встреченного «Йоа» судна, которое оказалось американским китобоем, сведения об условиях дальнейшего плавания, Амундсен, не задерживаясь, пошел на запад, чтобы закончить экспедицию еще в том Же году. Однако вскоре же, дойдя лишь до Кингс-Пойнта, на северном берегу Канады, «Йоа» была задержана непроходимыми льдами и вынуждена была здесь зазимовать. Эта зимовка, по счету третья, началась уже 9 сентября.
Недалеко от места стоянки «Йоа» замерзло во льдах и зазимовало около десятка китобойных судов.
Кроме того, сюда нередко наезжали эскимосы. Поэтому пожаловаться на отсутствие общества зимовщики не могли. Первое время соседи-американцы не очень-то благоволили к норвежцам, боясь, что они окажутся лишними «голодными ртами». Но Амундсен так старательно обеспечил свою экспедицию провиантом, так заботливо пополнял свои запасы в течение зимовок, что в результате не американцы помогали ему, а он американцам.
Вынужденную зимовку решено было использовать для продолжения научных наблюдений. Вскоре на берегу уже стояли метеорологическая будка и «обсерватория» для магнитных вариационных инструментов. В начале октября наблюдатели приступили к работе.
Амундсена очень волновала невозможность дать знать в Норвегию о ходе экспедиции и о состоянии здоровья ее участников. Поэтому его страшно обрадовала весть, что капитаны зазимовавших китобойных судов намереваются сообща нанять кого-нибудь из эскимосов и послать с ними почту в форт Юкон, ближайший населенный пункт на Аляске. От места зимовки «Йоа» до форта Юкон было несколько сот километров. Рассчитав, что если послать свои депеши с этой почтой, то ответ на них будет получен в лучшем случае только в мае, Амундсен решил для ускорения дела с'ездить или, вернее, «сбегать» с почтой сам. Сказано—сделано! 24 октября он уже был в пути и направлялся на юг с двумя эскимосами (мужем и женой) и одним из американских капитанов, который ехал на санях. Через месяц они прибыли в форт Юкон, но к полному разочарованию Амундсена телеграфной станции там не оказалось. Ближайший телеграф был в Игл-Сити, еще на 200 миль к югу.
Что же делать? Целью похода Амундсена была отсылка телеграмм, – он и пошел на телеграф!
На этот раз их было трое: индеец-проводник и Амундсен с капитаном. 5 декабря при морозе в 50°Ц путешественники прибыли в Игл-Сити, и Амундсен немедленно отослал в Европу свои телеграммы… прибегнув к кредиту, любезно предложенному ему начальником военного телеграфа.