На месте „Бойни“ экспедиция, задержанная пургой, провела несколько дней. Вначале собачина не особенно соблазняла путешественников, хотя они уже давно не ели свежего мяса. Но время шло, аппетит увеличивался, и скоро все сентиментальные соображения были забыты. Амундсен пишет, что он лично с'ел в первый раз пять котлет и не отказался бы от прибавки, но ее не было.
Хотя предполагалось, что лагерь у „Бойни“ лежит на высшей точке под'ема – широта его была 85° 36, но в действительности оказалось, что горизонт все еще загораживает горная цепь, тянущаяся с запада на восток. Несмотря на мороз и пургу, решено было сняться с лагеря и двинуться в путь.
Отчаянно смелое решение! Едва ли кто-нибудь, кроме этих закаленных спортсменов-лыжников, мог осмелиться итти в пургу по такой опасной местности, изобиловавшей бездонными трещинами, встречавшимися на каждом шагу. Но недаром же Амундсен взял с собой в поход не ученых, а физически выносливых и сильных людей, крепышей, отлично справлявшихся с собаками и с детства умевших бегать на лыжах в гористой местности. Медленно продвигаясь вперед при сильнейшем метре, когда снег резал лица и слепил глаза, норвежцы заметили, к своему удивлению, что они опять спускаются.
Так это и продолжалось. То под'ем, то снова спуск, на котором теряется все, что было только-что выиграно на под'еме. Повсюду страшные пропасти, зияющие бездны, едва прикрытые снежным покровом, который обрушивается при каждом неосторожном шаге.
На протяжении нескольких дней путешественники продвигались, ничего не видя перед собой из-за тумана. За две недели ясная погода выдавалась раза два и то не на весь день. Во многих местах дорога была совершенно непроходима: крутые склоны, отвесные обрывы, внизу разверстые пропасти, за ними неприступные обледеневшие горы. Только глухой грохот обвалов нарушает суровое безмолвие унылых, затянутых пеленой тумана горных вершин, занесенных снегом уже с незапамятных времен. И надо всем этим – мутное сияние дня, полярного дня, который тянется здесь месяцами, без перерыва, угнетая человека, доводя его до одури своим страшным однообразием…
Путешественникам не раз приходилось оставлять свои сани и, перевязавшись альпийской веревкой, пускаться на разведку в поисках хоть сколько-нибудь проходимой местности. С большим трудом вышли путешественники на сносную поверхность, и поразительней всего, что и на обратном пути им удалось пройти весь этот лабиринт благополучно.
Названия, данные Амундсеном разным местностям на участке пути от 86° до 87° – „Чортов ледник“, „Ворота ада“, „Чортов танцевальный зал“—показывают, какие воспоминания связаны у путешественников с этой областью.
Наконец, 3 декабря на 87° 51 был достигнут наивысший пункт плато – 3 275 метров. Отсюда путь на юг к полюсу пролегал по ровной, слегка пологой местности. Здесь скорость продвижения опять повысилась, дойдя до сорока километров за дневной переход.
Еще через пять дней была пройдена самая южная точка, достигнутая в январе 1909 года Шеклтоном—88° 23 ю. ш. Это событие было отмечено под'емом на санях норвежского флага. Путешественники остановились здесь и обменялись крепкими рукопожатиями и взаимными поздравлениями. Минута была торжественная – теперь норвежцам предстояло проникнуть в область, где еще не ступала нога человека. Правда, это было до некоторой степени метафорой, так как Шеклтон шел значительно западнее и не проходил той областью, в которой норвежцы так боролись с препятствиями. Их путь был девственным и до 88° 23 ю. ш.
Амундсен не в силах был справиться с охватившим его волнением, слезы струились по его щекам. Теперь он бесспорно шел к победе! Он был первым, проникшим так далеко на юг. Справедливость требует заметить, что имена Эрнеста Шеклтона и его славных спутников не были забыты норвежцами в этот миг, и Амундсен не замедлил отметить достижения англичан, помянув их добрым словом.