Но как же возникли эти две редакции? В решении этого вопроса А.А. Куник сделал только первый шаг, второй сделал П.В. Голубовский (История Смоленской земли до начала XV ст. Киев, 1895), хотя полного и твердого решения нет до сих пор.

Во вступлении к договору сказано, что князь Мстислав Давидович прислал в Ригу своего лучшего попа Еремея и с ним умного мужа Пантелея, которые были послами в Риге, а оттуда "ехали на Гочкый берьго, тамо твердити миръ"; далее указано, что при составлении договора особо потрудились добрые люди: "Родфо ис Кашеля, Божий дворянинъ, Тоумаше Смольнянинъ". Последний, немец Томас, потому и привлечен был к выработке статей соглашения, что владел немецким языком (в ту пору das Niederdeutsche). Это привело А.А. Куника к догадке, что условия сначала вырабатывались по-немецки, а потом уже переведены по-русски. Подтверждение этому он нашел как в указании, что некогда в Рижском архиве хранились немецкие списки договора, давно уже оттуда исчезнувшие, так и в языке первой редакции договора, сохранившей явные следы перевода с немецкого. Таковы выражения: 1) "Божiй дворянинъ", - термин, не встречающийся в тексте 2-й редакции, - есть дословный перевод немецкого "Ridder Gots" или "Gottesridder". Так титуловали себя члены ордена меченосцев, называвшие себя по-латыни "fratres militiae Christi". 2) "Албрахтъ фоготь" - не более как простая переписка русскими буквами немецких слов "Albrecht voget"; во 2-й редакции стоит: "Алберь, соудия Рижьскыи". 3) "Оустоко море" из немецкого "Ostsee"; во 2-й редакции правильнее "восточное море". Грамота датирована в списках первой редакции так: "Коли ся грамота псана, йшлъ былъ отъ Рожества господня до сего лета 1000 леть и 200 летъ и 8 летъ и 20". Этот способ летосчисления не соответствует ни русским обычаям, ни русскому языку; у нас лета считали от сотворения мира и написали бы истекло 1228 лет; "8 летъ и 20" опять дословный перевод с немецкого "achtundzwanzig".

Списки же 2-й редакции, по догадке г. Голубовского, носят некоторые следы перевода с латинского. Так, выражение "коли епископъ Алъбрахтъ Рыжьскыи мертвъ" без вспомогательного глагола является неловким переводом латинского ablativus absolutus: "episcopo Albrachto Rigensi mortuo". Дата грамоты гласит: "А си грамота написана бысть отъ распятья было 1000 летъ и 200 летъ и 30 летъ безъ лета". Непонятное летосчисление от распятия по форме счисления передает латинский подлинник: "mille ducenti undetrigirita". Название города "Жюжажать", вместо "Жат" 1-й редакции, не могло произойти от немецкого Soest, а только от латинского Susatium. Наконец, термин "соудия Рижьскыи", вместо "фоготь", соответствует, вероятно, латинскому подлиннику "judex Rigensis".

Но если и принять вывод, что одна редакция произошла от немецкого, а другая от латинского подлинника, то остается неясным, как произошли два подлинника, немецкий и латинский. Проф. П.В. Голубовский предполагает, что и немецкий подлинник был переводом с латинского. На эту мысль действительно наводит начало введения к договору - "Что ся деете по веремьнемь, та отъйде то по верьмьнемь" - передающее латинскую формулу: "Quum ea quae fiunt in tempore labuntur in tempore" (на что было указано уже И.Ф.Г. Эверсом). Отсюда г. Голубовский заключает, что при заключении договора уполномоченными обеих сторон был составлен сперва латинский текст, затем этот текст был переведен на современный немецкий язык, потому что не все члены союза немецких купцов могли понимать латинский текст. В то же время и с теми же целями сделан перевод на смоленское наречие (2-я редакция). К русскому экземпляру немецкие власти привесили свои печати и вручили его смоленским представителям. С немецкого же экземпляра сделан еще раз перевод на русский язык (1-я редакция); к этому экземпляру привешены были печати смоленских властей, и он вручен немецким представителям.

Отдельные экземпляры каждой редакции произошли следующим образом. Экз. А есть первоначальный оригинал, отличающийся наибольшею древностью языка. К нему привешены печати с надписями: "Велiкого княз... Федо... печать" и "пчат, перьф Влъдыкъ. моленско.". Это печати кн. Мстислава Давидовича (нареченного в крещении Федором) и смоленского епископа Перфилия. Экз. В имеет такую надпись: "Се язъ князь Смоленский Олексанъдръ докончалъ семь с Немьци по давному докончанью, како то докончали отци наши, деди наши. На тех же грамотах целовалъ есмь кресть, а се моя печать". Кн. Александр Глебович захватил смоленский стол после смерти своего отца в 1297 г. и умер в 1313 г. Значит, по своем вокняжении он подтвердил Мстиславов договор и свою крестоцеловальную грамоту с своею печатью отослал в Ригу. Экз. С не имеет указаний на свое происхождение; но на основании большей близости языка его к оригиналу заключают, что он составлен раньше экз. В. Экземпляры 2-й ред. представляют лишь копии с того оригинала с немецкими печатями, который хранился у кн. Мстислава и безвозвратно погиб. Что экз. D и Е позднейшего происхождения, доказывается следующими к ним приписями: "Што немецьскыхъ дворовъ и дворищь Смоленьскъ коупленины и церкве ихъ место, не надобе ни комоужо, комоу дадять ли, посадять ли кого Немци, то по своеi воли; а на которомь подворьи стоять Немци, или гость Немьцьскии, не поставити на томь дворе князю ни татарина, ни иного которого посла". Зависимость Смоленска от татар началась не ранее второй половины XIII в. Поэтому указанные приписки могли появиться не ранее 60-х или 70-х годов этого века.

Надо думать, что все эти копии списывались при возобновлении договора по случаю ли смены правителей или после размирья. Мстиславов договор, таким образом, долго сохранял свою силу, причем со временем сделаны были в нем незначительные дополнения статей (ст. 3 б) или вставлены немногие новые статьи (ст. 23 и 35). Огромное большинство статей оставалось без всякого изменения. Даже имена послов из оригинального договора продолжали переписываться, хотя при возобновлении мирных условий являлись, конечно, каждый раз особые послы.

По содержанию своему договор 1229 - 1230 г., названный в тексте "Правдою", богаче древнейшего новгородского договора.

Договоры с немцами имеют, в противоположность договорам с греками, весьма важное значение в качестве источников изучения древнерусского права. Обе договаривающиеся стороны стояли приблизительно на одном уровне культурного развития и правосознания. И нормы, определяющие порядок восстановления нарушенных прав, легко было согласовать. Это, однако, не устраняет необходимости каждый раз строго взвешивать, русское ли или немецкое право нашло большее отражение в той или другой статье. Несомненная близость статей древнейших договоров с некоторыми статьями Русской Правды лучше всего подтверждает родства этих юридических памятников (статьи Мстиславова договора, сходные с Русской Правдой, указаны у Н.В. Калачова: Калачов Н.В. Предварительные юридические сведения для полного объяснения "Русской Правды". 2-е изд. СПб., 1880. С. 161 - 167).

Литература

Издания договоров с немцами: Грамоты, относящиеся до сношения северо-западной России с Ригою и Ганзейскими городами / Изд. Археографической Комиссии. СПб., 1857; РЛА. СПб., 1868; Русско-Ливонские акты. СПб.. 1868; Liv-, Esth- und Curlandisches Urkundenbuch. Reval, 1852 - 1857. Bd. I - III; Antiquites russes, editees par la societe des antiquaires du nord. Copenhague, 1852. V. II; Hansisches Urkundenbuch / Bearbeitet von K. Hohlbaum. Halle, 1876 - 1899. Bd I - V; Sveriges tractater med frammande magter jemte andra dithorande handlingar / Utgifue af O. S. Rydberg. Stockholm. 1877 - 1883. D. I - II; Хрест. Вып. 1.