Он как-то особенно крякнул и отвернулся.
-- Где она?
-- Здесь. В Москве. В гостинице оставила...
Вдруг она услышала, что он плачет. Она вздрогнула, но побоялась подойти. Он плакал, взвизгивая, и не мог остановиться.
-- Молчи! -- говорил он сквозь рыдания, -- молчи!
Она тоже заплакала -- над собой и над ним, над всей жалкой, нелепой цыганской жизнью.
-- Молчи! -- кричал муж, услышав ее плач. -- Знаю, молчи.
Ему вспомнилось озеро и нарисованные горы, и кукование деревянной кукушки в часах.
Он вышел в переднюю и вернулся, надевая шубу.
-- Что же ты? -- спросил он жену.