Новый год я встречал у Овсовых -- милая семья, зубной врач. Это тот самый, которого в рассказе Чехова "Лошадиная фамилия", никак не мог вспомнить приказчик. Однако, к подобному происшествию Овсов относится добродушно. Жена его впоследствии родила двойню.
Собрались все свои. Указали мне на Хорошева: изящная фрачная пара, глаза блестят, сыплет новостями. Елена Шумская его невестой считалась. Хорошев потом рассказывал, что у них все было сговорено, на утро к отцу собирался ехать.
За ужином старик Месопотамский наклонился ко мне и сказал:
-- А ведь Хорошев свою душу черту продал.
Я посмотрел на Месопотамского -- не улыбается.
-- Какую душу?
-- Как обыкновенно продают: по уговору. Ну, Фауста помните?
В словах Месопотамского чувствовалось нечто мрачное
-- Для чего это делается? -- спросил я, невольно понизив голос.
-- Для красоты, для счастья... Желают красивее быть. Приметы есть -- продолжал он. -- Вы замечайте: Хорошев сам не ест и не пьет, все других угощает. А, если и выпьет рюмку, то салфеткой грудь прикроет, словно простудил. Танцевать ни под каким видом не будет. А самая верная примета: как только светать начнет, обязательно исчезнет.