-- Не беспокойте себя, господин, -- ответил городовой. -- Сейчас за угол больница.
Слязкин почувствовал к городовому нежную дружбу. У него застучали зубы, точно от холода; он с трудом произнес, шевеля пальцами:
-- Я вас поблагодарю, голубчик... Как только выздоровею...
-- Покорно благодарим, -- ответил бывший унтер. -- А только по службе нашей полагается... пьяный или какой с повреждением...
Городовому было неудобно стоять; у него болел затылок, но он не двигался, чтобы не беспокоить Слязкина.
-- Вот... допрыгался, -- сказал Михаил Иосифович и хотел улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса, и из груди вырвался сдавленный стон. Ветер трепал его редкие рыжеватые волосы, и бил ударами в морщинистый открытый лоб.
У подъезда он увидел вывеску.
-- Я знаю эту больницу, -- обрадовался приват-доцент. -- Ею заведует доктор Верстов, мой хороший знакомый... даже друг... Просто удивительно, что я... что мы... на дне позора...
Он застонал и застучал зубами.
Через несколько минут его бережно внесли в приемный покой. Служители, одетые в белое, хлопотали около него; пришла пожилая женщина тоже в белом, с добрым строгим лицом, в золотых очках.