-- Эта рука, -- сказал он и с болезненной нежностью глядел на ее длинные пальцы. -- Разве это рабочая рука?
Ее профиль был чист и ясен. Оба замолчали. Произошло, что их пальцы сплелись -- в старом древнем жесте, каким Яков прикоснулся к Рахили, встретив ее у колодца. Тишина, покой и мир охватили сознание. Нил почувствовал себя отделенным от своей прошлой жизни.
-- Звездочка, -- тихо прошептал Субботин. -- Моя девушка...
Она не шевельнулась, но Нил чувствовал, что она прислушалась к его словам. Ее лицо побледнело, и губы посинели. Ему сделалось жаль ее.
Он ощутил близость величавой жизни, похожей на желанную безболезненную смерть. Почувствовал длинное медленное дыхание молчащих деревьев и гулкое существование города... Дома были старше людей, по железному мосту прошло уже несколько поколений...
-- Хорошо как... -- сказал он и провел по своим волосам; его фуражка упала на песок, он этого не заметил. -- Надо огородиться от людей, не подпускать к себе тех, кто мешает и тащит вниз.
Она тихо и упрямо возразила:
-- Люди одинаковы. Никто не выше и не ниже.
-- Неправда. Это все повторяюсь, но никто не верит. Пошлость и разврат захлестнут вас, если вы сойдете к людям. Надо уходить от них, как можно дальше.
-- Куда?