Так было и сейчас: маленький юрист сообщал о Слязкине.
-- Он, верно, умирает, совсем плох. Просил вам передать, что заграницей вас любят и ценят, как такового.
-- За какой границей? -- спросил философ, прикидываясь блаженненьким.
-- В Вене.
-- В Вене? Кто?
-- Все.
-- Кто все? -- переспросил Кирилл Гавриилович, стараясь длить сладостный момент.
-- Прекрасная голова, этот Слязкин, -- заметил Яшевский, когда, как ему казалось, окончательно выпотрошил Нехорошева. -- Вы говорите, умирает? Мы достойно похороним его. Надо будет написать его некролог.
-- А вы слышали о его жениховстве? -- спросил Нехорошев и принялся рассказывать комичные подробности: он все знал.
Великий человек ни разу не улыбнулся; он не находил здесь ничего смешного. Ему казалось, что он слышит об этом в первый раз. Слязкин, правда, писал ему, но Яшевский удержал в памяти только те строки, где сообщалось о его известности заграницей и в провинции. Все же остальное выбросил из головы, как ненужное.