Вошла просто одетая деревенская баба с серьезным лицом; она бережно несла вымытое и выглаженное белье проститутки. Баба мирно взглянула на Нила и сказала:
-- Здравствуйте, барин.
Две женщины за его спиной повели сдержанный деловой разговор. Он прислушивался с занывшим сердцем. Говорили о паре лиловых чулок, которую жаль подарить: можно починить; совещались также о лифчике с желтыми лентами... В их беседе чувствовалась доверчивая деликатность и доброта: словно мать и дочь беседовали... Чувство тяжести, которое Субботин не мог осмыслить, увеличивалось. Баба тихо вышла. Женя, обняв голой костлявой рукой, наклонилась над ним.
-- Как хорошо, что ты пришел, -- сказала она, потянулась и в изумлении спросила: -- Почему ты плачешь? Я сказала что-нибудь?
Нил схватил ее руки. Он ощутил приторный запах помады и пудры, но тотчас забыл его.
-- Как ты живешь! Женя! -- не то спросил, не то удивился он. -- Ведь страшно!
-- Что же мне делать? Я должна жить, -- оправдываясь произнесла она. -- Но никогда в вечер не иду больше, чем с одним. Нет, никогда.
Он, не стыдясь, глядел на нее, и из его глаз текли слезы.
-- Ты много зарабатываешь?
Он спрашивал так, как сейчас говорили о белье.