Он принялся ходить по комнате. На стенах висели картины, изображающие озеро и охотника, встретившего в лесу велосипедистку. У окна стоял дорогой письменный стол, но в чернильнице не было ни капли чернил. Субботин выдвинул ящики один за другим, все были пусты; ни лоскутка бумаги, ни старого конверта. На хрупкой черной этажерке не было ни одной книги, полки были покрыты пылью. Пустые ящики поразили его больше всего.
Они так ярко говорили о ее жизни, которая ни с чем не связана и никого не могла заинтересовать. Опять болезненно защемило сердце.
-- Тебе пишут? -- спросил он.
Она не поняла.
-- Пишут ли тебе письма? -- повторил Нил.
-- Нет, кто же? -- равнодушно возразила она. -- Иногда один полковник. Пожалуйста, застегни мне сзади.
Субботин путаясь застегивал крючки, видел худые лопатки и длинную худую, почти детскую шею.
-- Что же он пишет?
-- Он редко пишет, -- нехотя отозвалась Женя.
Никаких фотографий, столь обычных в комнате каждой девушки, не было. Все предметы были голы, одиноки, не связаны между собою. Ни на минуту нельзя было забыть про огромную низкую кровать белого клена, которая нагло лезла в глаза.