Она вышла в другую комнату и вернулась с небольшим предметом, завернутым в белую папиросную бумагу.
-- Юрий, -- сказала она громко и даже строго: -- вот тебе на память от твоего отца.
Юрий молча опустил глаза; мать взяла его голову обеими руками и поцеловала в лоб.
-- Он выше ее ростом, -- подумал я; у меня были бесшумные слезы в горле.
-- Нет, -- произнес Юрий, виновато улыбаясь и разводя руки ладонями наружу: -- меня нельзя целовать.
Он хотел быстро спрятать подарок в карман.
-- Ему неловко, -- подумал я, -- оттого, что подарок может оказаться незначительным, бедным.
-- Ты не хочешь посмотреть на подарок твоего отца? -- сказала мать без упрека.
Он развернул добрую папиросную бумагу, и при желтом свете лампы блеснуло пятно старомодного золотого карандаша.
-- Да! -- произнес Юрий, но не поблагодарил: -- очень красиво. Четырнадцать лет лежал этот карандаш, спрятанный у матери в каком-то таинственном ящике. Вероятно, и для меня там нечто приготовлено... Уже много времени человек с небритыми щеками и с черной повязкой на лбу не вспоминался в нашем доме. Теперь, в этот необычный час, ночью, при уложенных чемоданах, он снова явился... Но как будто я помирился с ним... Будто он тоже сделался меньше ростом; он милый и простой, и ему очень, очень скверно четырнадцать лет пролежать под землей в темноте. Возможно, что если бы он был жив, мы были бы друзьями...