Лицо Вадима было радостно взволновано, он снял фуражку, рыжие волосы торчали космами, и вдоль вспотевшего лба шел розовый шрам.
-- Если бы я пошел чуть-чуть вправо, эту поляну отыскал бы я, а не он, -- обидно шевельнулось у меня.
Пробираясь сквозь кусты, словно выслеживая и настигая опасного врага, приближались другие мальчики, наши товарищи. Впереди был Костя Стахельский, бледный, похожий на девочку. Он понюхал кувшинчик Вадима.
-- Пахнет идеями -- блаженно и деловито сказал он: -- миленький, позволь мне поискать -- обратился он ко мне, сделав очень просящее лицо.
Вадим ответил:
-- Руда моя, а не Власа. Можешь поискать.
-- Руда моя -- сказал я, не возвышая голоса, и почувствовал такое же щемление и ощущение сладкой жути, как в прошлом году, когда украл у Гольца красно-синий карандаш.
Вадим с изумлением посмотрел на меня, видимо еще не понимая.
-- Ведь я нашел -- сказал он.
Стахельский ждал, забыв согнать с лица выражение умиленной и униженной просьбы. Только что очищенный от коры, еще скользкий прут лещины был у него в руке.