Что-то с нею случилось, с этой высокой, здоровой зрелой девушкой. Вечером при фабриканте она оставалась прежней, но утром, но днем, была совершенно другая, выпукло-белая, чем-то переполненная до самых губ.
Она вставала поздно; однажды мать за чем-то послала меня в спальню, я вошел и увидел, что посреди комнаты стоит омерзительно-враждебное, жутко-страшное существо, голое, с сильными бедрами и распущенными вдоль плеч и спины сильными волосами. Лицом это существо тоже не было похоже на тетю, и только по голосу я принужден был соединить их в один образ.
-- Чего ты боишься? Запри дверь, глупый, -- голо смеясь, сказала она.
Я убежал, бледный и взволнованный.
Мать отводила глаза в сторону, когда тетя, подняв углом руки и сплетя пальцы за затылком, ходила по комнатам. На лице матери было то строгое выражение осуждения, которое я так любил в ней.
-- Хоть бы детей постыдилась -- внезапно произносила мать.
Тетя продолжала ходить в той же позе; грудь ее рассекала мирный воздух нашей квартиры.
-- У меня нет больше сил. Я уже шубу заложила -- говорила мать.
-- Скоро, скоро. Успокойся -- отвечала тетя.
-- Опусти руки или я выйду из комнаты. Слышишь?