-- Он каторжник. Видно -- сказала Оля: -- Ты над всем смеешься.
-- Может быть, и каторжник, только небольшой, так -- ответил я.
Но уже все были за него и против меня.
-- В сущности, за что его так уважают? -- начал я ровным, скромным, "подколодным" (как называла мать) голосом: Эка важность: убил человека! У него руки в крови -- вставил я где-то услышанную или прочитанную фразу: -- Я не подам ему руки, если встречу, не могу,
-- Никого он не убивал -- с необыкновенной горячностью возразила Оля. -- он только получал письма.
-- Какие письма?
-- Такие письма. Юрий знает. Пусть Юрий скажет.
-- У него руки в крови -- упрямо повторил я.
-- Глупости. Какие руки? Никого он не убивал, -- с загадочным видом человека, посвященного в тайну, сказал Юрий.
-- Видишь? Дурак.