Барон упадет в обморок, и в продолжение двух часов его нельзя будет привести в чувство.
Я сел писать барону письмо. Завтра он приедет.
На первой странице почерк был ровный и красивый; я старательно избегал "твердых знаков"; вторая была небрежнее, а на четвертой неразборчиво написанные слова заканчивались хвостатыми "ерами". Хорошо помню такой отрывок:
-- "Тогда я надел маску. Меня вынудили так поступить. Когда мне хотелось плакать, я смеялся. Когда хотелось смеяться, я плакал. Ни один интриган не мог подкопаться под меня".
Окончив, я уверенно сказал себе:
-- Завтра помирюсь с бароном.
Я уже знал, что это случится.
Плохо засыпал. Не вставая, я пощупал письмо в кармане блузы. Оно тихо захрустело, Вадим сквозь сон говорил:
-- Самошник. Надо привести самошник.
Медленно на черных крыльях прилетала моя судьба.