-- А теперь, что вы хотите пить? -- спросил он у своих подруг.
-- Шампанское!!!
Далее все происходило, как по написанному: Лизетта, Мария и Марта, три куртизанки (все в высшей степени элегантные, одетые в кружева и лино [лино -- тонкое полотно. (Прим. пер.)], украшенные чудными драгоценностями, в больших шляпах, отделанных черными или белыми перьями, в шелковых чулках и перчатках из белой кожи), взяли каждая по подсвечнику и, следуя вереницей за моим хозяином, распевая во все горло застольную песню, направились к выходу, чтобы спуститься в погреб. Я себе ясно представляла эту ночную прогулку по лестницам, темным и влажным переходам подземного помещения, где в воздухе стоит запах вина, которое только и ждет того момента, когда его возьмут.
-- Ну, в эту ночь мы уже не наскучим друг другу, -- сказала высокомерная кровать.
-- Я тоже полагаю, что он натворит много дел, -- сказал маленький стул.
С их мнением вполне согласилось кресло: евнухи тоже иногда должны высказать свои соображения.
Что же касается меня, то я, еще не познавшая всей прелести и безумства оргий, ничего не сказала, но втайне уже приготовилась ко всему.
В торжественно освещенной комнате мы все походили на солдат, готовых к решительному бою.
Мы не долго оставались одни: с песней, шаг за шагом, в определенном порядке, неся в руках дымившиеся, как факелы, подсвечники, каждая с бутылкой в руке, женщины ввели моего хозяина в комнату. Потом все четверо остановились, чтобы пропеть последний припев:
C'est nous qui sommes les pomponnettes