Она поднялась, приколола шляпу, приподняла юбку своего платья.
-- Что ты делаешь? -- воскликнул мой хозяин.
-- Я ухожу, -- ответила его подруга.
-- Почему же?
-- Ты еще спрашиваешь?
-- Без сомнения! Потому что, наконец... Я сам не хочу читать этих писем... Они меня вовсе не интересуют.
Он сложил их все в пакет и бросил в камин, воскликнув:
-- Вот что я с ними делаю, видишь? Но я, однако, не могу ничего сделать против мании глупых людей писать мне письма! Я не знаю, почему, но все мне пишут... Думают, что я должен интересоваться чужими делами. Я их сам не читаю... и в особенности не хочу, чтобы моя грациозная фея сердилась на подобные глупости.
Он ее обнял и пытался целовать прекрасные карие глаза, полузакрытые веками с длинными черными ресницами.
Но дама, надувшись, отвернула голову, и крупные слезы покатились по ее щекам. При виде дорогих глаза, полных слез, мой хозяин пришел в бешенство.