Много разъ указывали на заблужденія энциклопедистовъ относительно происхожденія и сущности религія, иного разъ ихъ опровергали. Чтобы указать, насколько мы теперь далеки отъ ихъ ошибокъ, достаточно напомнить, что Кондорсе всѣ религіи объяснялъ "довѣрчивостью первыхъ простяковъ и ловкостью первыхъ обманщиковъ". Подобныя заблужденія, теперь уже опровергнутыя, объясняются двумя основными причинами, но изъ нихъ только одна, какъ увидимъ, должна быть поставлена на счетъ философамъ. Съ одной стороны, большая часть ложныхъ идей, высказанныхъ энциклопедистами но этому предмету, вытекала изъ ихъ незнанія исторіи религій, которую настоящимъ образомъ изучили только въ наше время. Зато ихъ вина состояла въ томъ, что они вообразили, будто разумъ объясняетъ все, даже религію, въ которой воображеніе играетъ главную роль {Съ точки зрѣнія ихъ разума, въ основѣ суевѣрія людей лежитъ аллегорія; напр., "коршунъ, пожирающій Прометея, есть только эмблема глубокихъ размышленій". (Encyclopédie: art. Grees).}. Крайніе логики, доводя свою логику до крайности, они, не задумываясь, отвергали библейскіе разсказы только потому, что послѣдніе ни выдерживали критики съ точки зрѣнія логическаго принципа противорѣчія. Напр., въ библіи встрѣчаются разсказы о чудесамъ, переданные достовѣрными свидѣтелями. Философы разсуждаютъ такъ: фактъ или вѣренъ, или не вѣренъ; но онъ навѣрное ложенъ, такъ какъ а priori немыслимъ; итакъ -- достовѣрные свидѣтеля, подтверждавшіе истинность факта, солгали, и вотъ вамъ тѣ "обманщики", которыхъ Кондорсе считаетъ основателями религій. Было еще однако третье рѣшеніе: если достовѣрные свидѣтели думали, что передъ ихъ глазами совершилось чудо, то фактъ самъ по себѣ могъ быть ложный, даже невозможный, хотя бы свидѣтели и не лгали. Но энциклопедисты какъ будто были лишены способности додуматься до этой третьей гипотезы и именно потому, что они приписывали этимъ свидѣтелямъ такой же разумъ, какимъ обладали сами.
Мы не считаемъ нужнымъ опровергать теорію ХVIII вѣка о вѣроятномъ происхожденіи религій. Но интересно замѣтить, что въ вопросѣ, въ которомъ философы обращались исключительно къ разуму, ихъ объясненія даже не были особенно разумны. Въ самомъ дѣлѣ какая нелѣпость утверждать, что религію выдумали священники, когда не можетъ быть священниковъ до появленія вѣрованій и существованія многочисленныхъ вѣрующихъ. Точно также невозможно допустить^чтобы обманъ былъ единственнымъ средствомъ привлеченіи первыхъ вѣрующихъ, такъ какъ, въ такомъ случаѣ, всѣ древніе народы должны быть круглыми дураками; вѣдь они всѣ безъ исключенія были религіозны; и какъ быть тогда съ естественнымъ разумомъ, которымъ сами же философы слишкомъ ужъ щедро надѣляли человѣчество во всѣ вѣка и во всѣхъ странахъ?
Въ самомъ дѣлѣ, если бы философовъ не ослѣпляло предубѣжденіе и своего рода фанатизмъ на выворотъ, они легко отыскали бы во всякой религіи два самыхъ дорогихъ дли нихъ принципа: природу и разумъ. Что лучше всего отражаетъ природный геній каждаго народа, какъ не его религіи? У грековъ она блещетъ изяществомъ и весельемъ, у Римлянъ -- она обставлена формализмомъ и мелочностью, отъ нея пахнетъ кровью у Мексиканцевъ и т. д. Если, всѣ народы древности были религіозны, не слѣдуетъ ли отсюда тотъ выводъ, что религія свойственна первобытному человѣку, т.-e. тому, кого философы называли человѣкомъ природы. И только въ этомъ смыслѣ, и можно говорить о "естественной религіи", -- о томъ, что Кальвинъ называлъ theohgia naturalis innata.
Затѣмъ, развѣ первыя вѣрованія не были какъ бы первымъ пробужденіемъ разума, который по скольку могъ, самъ себѣ объяснялъ явленія вселенной? Наконецъ, будь философы повнимательнѣе, они могли бы усмотрѣть въ религіяхъ, на самой варѣ ихъ исторіи, элементы той же выгоды, которой философы придавали такое центральное значеніе. Если вѣрно, что первыя религіозныя чувства были вызваны не столько величественными явленіями природы, которыя волнуютъ или очаровываютъ насъ, но скорѣе тѣми силами, которыя, по мнѣнію первобытныхъ людей, могли дать имъ пищу или безопасность: напр., рѣки съ кишащими въ нихъ рыбами, съ плодороднымъ иломъ, благодѣтельный солнечный свѣтъ, разгонявшій ужасные кошмары ночи -- энциклопедисты безъ труда могли бы додуматься до такого происхожденія религій, если бы только они болѣе здраво и безъ предвзятой мысли примѣняли къ изслѣдованію ихъ тѣ же принципы, которыми они объясняли все на свѣтѣ. Но они не могли допустить, чтобы "суевѣріе", подъ какимъ бы то ни было видомъ, преобладало надъ разумомъ, и коренилось бы своими ядовитыми корнями въ той самое природѣ всѣ произведенія которой совершенны. Оттого то они и не могли быть не только безпристрастны, но даже просто проницательны.
Правда, что защитники католицизма старательно выдѣляли его изъ первобытныхъ религій, которыя, можетъ быть, и были естественными, но по существу были сложны". А философы отрицали это разграниченіе.
Мы постараемся уяснить себѣ не только то, что отрицали философы, но и самое ихъ отрицаніе. Вѣдь, въ исторіи человѣческой мысли, отрицательный раціонализмъ не менѣе естественъ и не болѣе неожиданъ, чѣмъ примитивныя суевѣрія, отмѣчающія зарожденіе всякой религія.
При зарожденіи всякаго культа, человѣкъ воображаетъ, что, путемъ установленныхъ церемоній, онъ входитъ въ непосредственныя сношенія съ божествомъ и отчасти воздѣйствуетъ на его божественную волю. Онъ увѣренъ, что вступаетъ въ непосредственное общеніе съ божествомъ и передаетъ другимъ то, что ему открыло всемогущее божество, а эти другіе, не сомнѣваясь, что въ довѣренной имъ тайнѣ заключается безусловная истина, благоговѣйно передаютъ ее своимъ потомкамъ и записываютъ не на вѣчныя времена въ книги. Но во всемъ этомъ нѣтъ ни плутовства, ни обмана.
Наступаетъ, однако, моментъ, когда раз умъ находитъ въ этихъ преданіяхъ недостатки и противорѣчія, слишкомъ явно изобличающіе человѣческую природу авторовъ. Тогда тотъ же разумъ, продолжая свое дерзкое, но неизбѣжное изслѣдованіе, начинаетъ объяснять но своему, т.-е. заранѣе обдуманными ухищреніями и сознательной ложью, то, что складывалось само собою, подъ вліяніемъ самаго искренняго энтузіазма. Эту ошибку въ древности дѣлали греческіе софисты, увѣряя, что культы -- выдумка жрецовъ и королей. Такъ думали и въ концѣ среднихъ вѣковъ, когда сравненіе различныхъ религій привело къ тому неопредѣленному раціонализму, который облекся въ популярную форму въ извѣстной баснѣ о "трехъ обманщикахъ". Наконецъ, въ эпоху, о которой мы говоримъ, философы -- энциклопедисты также толкуютъ и не вѣрно толкуютъ, непонятныя для нихъ тайны культовъ. Несомнѣнно, что каждый вѣрующій человѣкъ имѣлъ право бросить въ лицо этимъ раціоналистамъ, отлично объясняющимъ для нихъ самихъ непонятныя вещи, извѣстное восклицаніе Паскаля: "смирись, безсильный разумъ, и знай, что человѣкъ безконечно превосходитъ пониманіе человѣка" {Эти соображенія можно найти въ прекрасныхъ трудахъ Пфейдфера о Религіи и Исторія Религіи (по-нѣмецки).}. (Humiliez vous, raison impuissante, et apprenez, que l'homme passe infiniment l'homme).
Въ задачу философовъ входила борьба съ понятіемъ вообще о сверхъестественномъ. Мнѣ кажется, что существуютъ четыре различныхъ отношенія къ сверхъестественному. Во-первыхъ, его безъ всякой критики принимаютъ за то, за что его выдаютъ, за фактъ. Такъ нѣкогда Геродотъ допускалъ и наивно передавалъ миѳологическія басни самыхъ удивительныхъ культовъ. Также поступала и католическая церковь, считавшая, что важно не толкованье, а вѣра. Во-вторыхъ существуетъ извѣстное объясненіе Эвемера (Evhémêre), но которому боги, это -- древніе короли или жрецы, обоготворенные послѣ смерти. Это называется свести сверхъ-естественное миѳологическое начало культа къ естественнымъ явленіямъ; теорія эта, которую ваши философы нашли остроумной, обращала всѣ чудесные миѳологическіе разсказы въ интересныя загадки, которыя оставалось только разгадывать.
Въ третьихъ, согласно излюбленному объясненію философовъ, дѣлавшему меньше всего чести человѣчеству, все сверхъ-естественное низводилось на степень наглаго обмана, при помощи котораго основатели религій завоевали себѣ власть и обаяніе надъ толпой глупцовъ. Эта теорія уступила, наконецъ, въ XIX вѣкѣ, мѣсто толкованію менѣе унизительному для человѣческой природы: основатели религіи далеко не всегда по доброй волѣ совершаютъ чудеса; но очень часто ихъ навязываетъ имъ настойчивая вѣра учениковъ, часто чудо совершается совмѣстно тѣми, въ кого вѣрятъ и тѣми, кто вѣритъ -- и кто требуетъ чуда, чтобы укрѣпить свою вѣру.