Что касается католицизма, то никто не думаетъ больше ни оскорблять его, какъ это дѣлалъ Вольтеръ въ пылу битвы, ни уничтожать. Если философы и дѣлали видъ, что стремятся "раздавить" его, то это стремленіе было несомнѣнно дутое, и сами они прекрасно знали всю его тщету: не даромъ самый смѣлый изъ нихъ, Гольбахъ, писалъ: "Совершенно невозможно заставить народъ забыть свою религію" {Syat. de la Nat., II, 419, 421.}. И, однако, какъ ни малы переходы, которые, какъ говорилъ Вольтеръ, дѣлаетъ разумъ, какъ ни возвращается онъ назадъ, что мы можемъ видѣть на нашей собственной исторіи, все-таки, мало-по-малу, онъ расширяетъ свои завоеваніи: "Маленькое стадо" значительно увеличилось, такъ какъ оно обнимаетъ въ данное время громадное большинство во Франціи; поэтому я полагаю, что, при всемъ искреннемъ уваженіи къ чужимъ взглядовъ, мы должны шествовать рѣшительными шагами, не оглядываясь больше назадъ, по пути, открытому философами.
При разрѣшеніи задачъ, которыя поставитъ на очередь XX вѣкъ, лучшимъ путеводителемъ для демократіи будетъ служить то, что я назвалъ бы съ удовольствіемъ "французскимъ разумомъ". Я разумѣю подъ этимъ разумъ, которому мало быть научнымъ, который заполняетъ и, въ случаѣ надобности, ставить выше науки человѣчность, ибо для него ничто не можетъ быть положительно научнымъ, что въ то же время не удовлетворяетъ чувству справедливости и гуманности. Во всякомъ случаѣ, этотъ именно разумъ внушилъ самыя благородныя страницы въ "Духѣ законовъ", въ Энциклопедіи и въ "Трактатѣ о вѣротерпимости". И подобныя страницы заставятъ человѣчество вѣчно указывать на французскихъ философовъ ХVIII вѣка, какъ на борцовъ за право и человѣчность.
"Міръ Божій", 1906