— Хорошо! Я оставлю у себя наемников, и как-нибудь в воскресенье мы захватим его врасплох.
— Как? Вы свяжетесь с грубияном ради низкой корысти?
— Победителей не судят, да и к тому же я мщу за друга.
— В таком случае, желаю успеха! Я вас предупредил, де Мармань.
— В таком случае, вдвойне благодарю: во-первых, за подарок, во-вторых, за предупреждение.
И де Мармань, вне себя от радости, положил грамоту в карман и поспешил уйти, чтобы не упустить наемных убийц.
— Отлично! — потирая руки и провожая его взглядом, произнес мессир д’Эстурвиль. — Ступай, виконт. Одно из двух: или ты отомстишь за меня, победив Бенвенуто, или Бенвенуто отомстит тебе за насмешки надо мной. И в том и в другом случае я в выигрыше. Я всегда натравливаю друг на друга своих врагов: пусть себе дерутся, пусть убивают друг друга, а я стану рукоплескать любому их удару, ибо любой удар доставит мне удовольствие.
А сейчас, когда прево, горя ненавистью, задумал отомстить обитателям Большого Йельского замка, перейдем Сену и взглянем, как им живется.
Мы уже сказали, что Бенвенуто со спокойной уверенностью сильного человека отдался работе, не тревожась и не подозревая о злопамятстве мессира д’Эстурвиля. Вот как ваятель проводил дни: поднимаясь с рассветом, он отправлялся в уединенную комнатку над линейной мастерской, окно которой выходило в сад Малого Нельского замка. Там он лепил модель статуи Гебы. После обеда, то есть в час пополудни, он входил в мастерскую, где трудился над Юпитером; вечером для отдыха играл в мяч или прогуливался.
А вот как проводила день Катрин: она вертелась вьюном, шила, веселилась, пела, и ей гораздо лучше было в Большом Нельском замке, чем во дворце кардинала Феррарского.