Коломба посмотрела на Асканио; он побледнел и со стесненным сердцем ждал ее ответа.
Такое смирение несказанно польстило униженной и одинокой девушке: значит, на свете есть человек, который зависит от нее, и одно ее слово может осчастливить или огорчить его! Кто не любит властвовать! Развязность графа д’Орбека оскорбила Коломбу. И бедной затворнице — извиним ее за это — непреодолимо захотелось увидеть, как засверкают от радости глаза Асканио; она, улыбаясь и краснея, произнесла:
— Госпожа Перрина, на что вы меня толкаете?
Асканио хотел что-то сказать, но лишь умоляюще сложил руки.
— Благодарю вас, красавица! — сказала Руперта, делая глубокий реверанс. — Идемте, Асканио. Вы еще слабы, нам пора домой. Дайте же мне руку.
Асканио едва нашел в себе силы, чтобы попрощаться с Коломбой и поблагодарить ее, но слова он заменил взглядом, в который вложил всю свою душу, и послушно последовал за служанкой, с сердцем, переполненным радостью.
Коломба, поглощенная своими мыслями, снова села на скамью; она упивалась счастьем, а к этому чувству она не привыкла и корила себя.
— До завтра! — с победоносным видом сказала Перрина, проводив гостей до двери. — И, пожалуйста, молодой человек, приходите, как только вздумается, хоть ежедневно, в течение трех месяцев.
— А почему только в течение трех месяцев? — спросил Асканио, мечтавший приходить сюда вечно.
— Да как же иначе! — отвечала Перрина. — Ведь через три месяца Коломба выходит замуж за графа д’Орбека.