Дуэнья подошла к ним и сказала Коломбе:
— Ну, дитя мое, надеюсь, вы отчитали беглеца и выбрали себе украшение?
— Держите-ка, госпожа Перрина! — воскликнул Асканио, отдавая дуэнье шкатулку с драгоценностями, которые он так и не показал Коломбе. — Мы с мадмуазель Коломбой решили, что вам лучше самой выбрать себе вещицу по вкусу. А завтра я приду за остальными.
И он, сияя от радости, быстро ушел, бросив Коломбе на прощание взгляд, говоривший о многом.
Коломба обхватила себя за плечи, будто ограждая счастье, наполнявшее ее душу, и замерла на месте, в то время как Перрина перебирала чудесные вещицы, принесенные Асканио.
Увы! Ужасно было пробуждение бедной девушки от сладостных грез. Перед ней вдруг появилась какая-то женщина в сопровождении одного из слуг прево.
— Его сиятельство граф д’Орбек изволит приехать послезавтра, — сказала незнакомка, — и он приказал мне с нынешнего дня прислуживать вам, сударыня. Я знаю, что сейчас носят при дворе, я покажу вам новые красивые фасоны платьев, а его сиятельство и мессир прево велели мне сшить вам, мадмуазель, великолепнейший наряд из парчи, ибо ее светлость герцогиня д’Этамп намерена представить вас королеве в день отъезда ее величества в Сен-Жермен — другими словами, через четыре дня.
Читатель поймет, какое ужасное впечатление произвели на Коломбу эти новости после сцены, которую мы только что описали.
XIX. ЛЮБОВЬ — МЕЧТА
На следующий день, как только рассвело, Асканио, решившийся вверить свою судьбу учителю, пошел в литейную мастерскую, где по утрам работал Челлини. Он собрался было постучать в дверь комнаты, которую Бенвенуто называл своей кельей, когда услышал голосок Скоццоне. Подумав, что она позирует учителю, он скромно удалился, решив прийти попозже. В ожидании юноша прохаживался по саду Большого Нельского замка и раздумывал о том, что он скажет Челлини и что, по всей вероятности, тот ему ответит.