— Ах, так? Ну, это меняет дело!
— Наконец-то! — вырвалось у Скоццоне.
— Да. А теперь, милочка, слушай меня внимательно. В течение трех первых дней после моего отъезда ты дашь понять Паголо, что любишь его, а в последующие три дня признаешься ему в любви.
— Что?! И это говорите мне вы, Бенвенуто! — воскликнула Скоццоне, уязвленная чрезмерным доверием своего повелителя.
— Успокойся, Скоццоне. Тебе не в чем будет упрекнуть себя — ведь я сам позволяю тебе все это.
— Разумеется, не в чем, — сказала Скоццоне. — Я понимаю. И все же, обиженная вашим равнодушием, я могу ответить на любовь Паголо, могу, наконец, полюбить его по-настоящему.
— Это за шесть-то дней! И у тебя не хватит выдержки устоять перед соблазном каких-нибудь шесть дней?
— Ну ладно, шесть дней обещаю, но только смотрите не задерживайтесь на седьмой!
— Будь покойна, детка, я вернусь вовремя. Прощай, Скоццоне!
— Прощайте, учитель, — ответила Катрин, сердясь, улыбаясь и плача одновременно.