— Значит, вы пожалеете меня! — вскричала г-жа д’Этамп. — И позволите мне любить Асканио хотя бы издали и без малейшей надежды на взаимность; я никогда не буду вашей соперницей — ведь он-то не любит меня. Я заменю вам рано умершую мать. Мне хорошо известны ложь, коварство и низость света; я буду охранять и защищать вас от них. Вы вполне можете мне довериться — ведь вы теперь все обо мне знаете. Девочка, в сердце которой разжигали женские страсти, — таково мое прошлое; мое настоящее — вы его видите сами: это позор — быть признанной фавориткой короля. Мое будущее — любовь к Асканио. Не его любовь, нет, потому что, как вы сейчас сказали, да я и сама в глубине души это знаю, Асканио никогда не полюбит меня; но именно потому, что любовь моя останется неразделенной, она очистит мою душу. Ну, а теперь ваша очередь, дитя мое: расскажите мне откровенно о себе.
— Но мне почти нечего сказать, сударыня, — ответила Коломба. — Моя жизнь — это любовь: я любила, люблю и всегда буду любить Господа Бога, своего отца и Асканио.
Прежде, когда я не знала Асканио, моя любовь к нему была мечтой; теперь, когда мы в разлуке, — это страдание; в будущем — это надежда.
— Отлично, — сказала герцогиня, подавляя ревность и едва сдерживая слезы. — Но будьте откровенны до конца, Коломба: скажите, что вы собираетесь делать? Как можете вы, беспомощная девушка, бороться с такими могущественными людьми, как граф д’Орбек и ваш отец? Не говоря уж о том, что в вас с первого взгляда влюбился король.
— О Боже! — воскликнула Коломба.
— Внимание к вам короля привлекла ваша соперница, герцогиня д’Этамп, но ваш друг, Анна д’Эйли, освободит вас от этого поклонника. Итак, оставим короля. Но что делать с вашим отцом и графом д’Орбеком? Их честолюбие не так просто преодолеть, как мимолетное увлечение Франциска Первого.
— Так доведите доброе дело до конца! — взмолилась Коломба. — Спасите меня.
— У меня есть только одно средство помочь вам… — как бы в раздумье произнесла герцогиня.
— Какое?
— Но вы испугаетесь и откажетесь следовать моему совету.