— У меня их нет.
— А у нее?
— Неизвестны.
— Как ее зовут?
— Жервеза-Пьеретта Попино.
— Желаете ли вы, чтобы я лично сообщил ей об этом?
— Если вы примете на себя этот труд, отец мой, я буду от души вам благодарен.
— Она сегодня же будет поставлена в известность.
— А скажите, отец мой, не могли бы вы передать ей письмо?
— Нет, сын мой. Мы, тюремные священники, даем клятву ничего не передавать от заключенных, пока они живы. После их смерти — пожалуйста, все что угодно.