— Я недогадлива: скажите.
— Вы попросите у короля согласия на брак Асканио и Коломбы.
— Плохо же вы знаете герцогиню д’Этамп, господин ювелир! Угрозой ее не заставишь отказаться от любимого человека!
— Вы ответили не подумав, госпожа д’Этамп.
— И все же я остаюсь при своем.
— Позвольте мне, герцогиня, сесть и поговорить с вами попросту, откровенно, — сказал Бенвенуто с той подкупающей непринужденностью, которая присуща незаурядным людям. — Я всего лишь скромный скульптор, а вы прославленная герцогиня, но, хотя расстояние между нами и огромно, мы вполне сумеем понять друг друга. И не напускайте на себя, пожалуйста, неприступный вид королевы, это ни к чему. Я не собираюсь вас оскорблять, я только хочу кое-что объяснить. Надменность тут, право, неуместна, ведь вашей гордости ничто не грозит.
— Поразительный вы человек, Бенвенуто, честное слово! — невольно рассмеявшись, воскликнула Анна. — Ну хорошо, говорите, я согласна выслушать вас.
— Я уже сказал, герцогиня, — холодно продолжал Бенвенуто, — что, несмотря на разницу в положении, мы с вами прекрасно можем столковаться и даже быть полезны друг другу. Вы были возмущены, когда я попросил вас отказаться от любви к Асканио, вам это показалось невозможным. И вот на своем примере я хочу доказать обратное.
— На собственном примере?
— Да, мадам! Вы любите Асканио, я любил Коломбу.