— А теперь, госпожа Перрина, — сказал Асканио, — я в вашем распоряжении.
— Ну что ж, вернемся в Малый Нельский, молодой человек, ибо этого требует учтивость.
— Конечно! Иначе я был бы просто нелюбезен.
— Да смотрите, Коломбе ни слова о причине вашего визита!
— Господи, о чем же я тогда буду говорить с ней? — воскликнул Асканио.
— Не смущайтесь, ангел мой! Ведь вы сами сказали, что вы золотых дел мастер!
— Так оно и есть.
— Вот и говорите с ней об украшениях. Такой разговор всегда приятен даже самой скромной девушке. Ты или дочь Евы, или нет. А ежели ты дочь Евы, то любишь все, что блестит. Да и у бедняжки так мало развлечений, она живет так уединенно, что развеселить ее немного — просто благодеяние. И всякий раз, когда господин Робер приходит к нам, я тихонько говорю ему: «Выдайте ее замуж, выдайте бедняжку замуж».
С этими словами Перрина направилась к Малому Йельскому замку и в сопровождении Асканио вошла в покои, где они оставили Коломбу.
Коломба с задумчивым и мечтательным видом сидела в той же позе, в какой мы оставили ее. Раз двадцать она поднимала головку и устремляла взгляд на дверь, через которую вышел красавец юноша. И если бы кто-нибудь проследил за ней, то решил бы, что она ждет Асканио. Однако как только дверь приотворилась, девушка проворно принялась за рукоделие. И ни Перрина, ни Асканио не заподозрили, что работа была прервана.