-- Так же, как вы верите в Бога.
-- Хорошо. Ведь ваша любовь не обязывает вас ко многому?
-- Увы, к очень немногому, Роза, но вас это обязывает.
-- Меня? -- спросила Роза. -- К чему же это меня обязывает?
-- Прежде всего, вы не должны выходить замуж.
Она улыбнулась.
-- Ах, вот вы какие, -- сказала она, -- вы -- тираны. У вас есть обожаемая красавица, вы думаете, вы мечтаете только о ней; вы приговорены к смерти, и, идя на эшафот, вы ей посвящаете свой последний вздох, и в то же время вы требуете от меня, бедной девушки, чтобы я вам пожертвовала своими мечтами, своими надеждами.
-- Но о какой красавице, Роза, вы говорите? -- сказал Корнелиус, пытаясь, но безуспешно, найти в своей памяти женщину, на которую Роза могла намекать.
-- О прекрасной брюнетке, сударь, о прекрасной брюнетке, с гибким станом и стройными ногами, с горделивой головкой. Я говорю о вашем черном тюльпане.
Корнелиус улыбнулся: