-- О, были бы только чернила и перо!
-- Вот, по крайней мере, карандаш.
-- Нет ли у тебя бумаги? Мне ничего не оставили.
-- Вот Библия, оторви первую страницу.
-- Хорошо.
-- Но твой почерк сейчас будет неразборчив.
-- Пустяки, -- сказал Корнель, взглянув на брата, -- эти пальцы, вынесшие огонь палача, и эта воля, победившая боль, объединятся в одном общем усилии, и не бойся, брат, строчки будут безукоризненно ровные.
И действительно, Корнель взял карандаш и стал писать.
Тогда стало заметно, как от давления израненных пальцев на карандаш на повязке выступили капли крови.
На висках великого пенсионария выступил пот. Корнель писал: