-- Один из Виттов! -- воскликнул Бокстель. -- Монсеньор его слишком хорошо знает, раз он однажды уже помиловал его.
-- Тише, -- сказал принц, -- все эти государственные дела, как я уже сказал, совершенно не должны касаться общества цветоводов города Гаарлема.
Затем он сказал, нахмуря брови:
-- Что касается черного тюльпана, господин Бокстель, то будьте покойны, мы поступим по справедливости.
Бокстель с переполненным радостью сердцем поклонился, и председатель поздравил его.
-- Вы же, молодая девушка, -- продолжал Вильгельм Оранский, -- вы чуть было не совершили преступления; вас я не накажу за это, но истинный виновник поплатится за вас обоих. Человек с его именем может быть заговорщиком, даже предателем... но он не должен воровать.
-- Воровать! -- воскликнула Роза. -- Воровать?! Он, Корнелиус! О, монсеньор, будьте осторожны. Ведь он умер бы, если бы слышал ваши слова! Ведь ваши слова убили бы его вернее, чем меч палача на Бюйтенгофской площади. Если говорить о краже, монсеньор, то, клянусь вам, ее совершил вот этот человек.
-- Докажите, -- сказал холодно Бокстель.
-- Хорошо, я докажу, -- твердо заявила фрисландка.
Затем, повернувшись к Бокстелю, она спросила: