-- Увы, все эти славные люди будут так же огорчены, как и я, ибо они не увидят того зрелища, на которое были приглашены, или, во всяком случае, они увидят его неполным.
-- Что вы этим хотите сказать, сударь?
-- Я хочу сказать, -- ответил Корнелиус, откинувшись в глубину кареты, -- я хочу сказать, что никогда никем, за исключением только одного человека, которого я знаю, не будет открыта тайна черного тюльпана.
-- В таком случае, сударь, тот, кого вы знаете, открыл уже эту тайну. Гаарлем созерцает сейчас тот цветок, который, по вашему мнению, еще не взращен.
-- Черный тюльпан! -- воскликнул, высунувшись наполовину из кареты, ван Берле. -- Где он? Где он?
-- Вон там, на пьедестале, вы видите?
-- Я вижу.
-- Теперь, сударь, надо ехать дальше.
-- О, сжальтесь, смилуйтесь, сударь, -- сказал ван Берле, -- не увозите меня. Позвольте мне еще посмотреть на него. Как, неужели то, что я вижу там, это и есть черный тюльпан? Совершенно черный... возможно ли? Сударь, вы видели его? На нем, по всей вероятности, пятна, он, по всей вероятности, несовершенный, он, быть может, только слегка окрашен в черный цвет. О, если бы я был поближе к нему, я смог бы определить, я смог бы сказать это, сударь! Разрешите мне сойти, сударь, разрешите мне посмотреть его поближе. Я вас очень прошу.
-- Да вы с ума сошли, сударь, -- разве я могу?