Увидев человека, который жестикулирует и о чем-то умоляет, и узнав, быть может, также и сопровождавшего его офицера, принц-штатгальтер приказал остановиться.
В тот же миг его лошади, дрожа на своих стальных ногах, остановились как вкопанные в шести шагах от ван Берле.
-- В чем дело? -- спросил принц офицера, который при первом же слове штатгальтера выпрыгнул из кареты и почтительно подошел к нему.
-- Монсеньор, -- ответил офицер, -- это тот государственный заключенный, за которым я ездил по вашему приказу в Левештейн и которого я привез в Гаарлем, как того пожелали ваше высочество.
-- Чего он хочет?
-- Он настоятельно просит, чтобы ему разрешили остановиться на несколько минут.
-- Чтобы посмотреть на черный тюльпан, монсеньор, -- закричал Корнелиус, умоляюще сложив руки, -- когда я его увижу, когда я узнаю то, что мне нужно узнать, я умру, если это потребуется, но, умирая, я буду благословлять ваше высочество, ибо тем самым вы позволите, чтобы дело моей жизни получило свое завершение.
Эти двое людей, каждый в своей карете, окруженные своей стражей, являли любопытное зрелище: один -- всесильный, другой -- несчастный и жалкий, один -- по дороге к трону, другой, как он думал, по дороге на эшафот.
Вильгельм холодно посмотрел на Корнелиуса и выслушал его пылкую просьбу. Затем обратился к офицеру:
-- Это тот взбунтовавшийся заключенный, который покушался на убийство своего тюремщика в Левештейне?