IV. Погромщики
Молодой человек, все так же скрывая свое лицо под широкополой шляпой, все так же опираясь на руку офицера, все так же вытирая свой лоб и губы платком, стоял неподвижно на углу Бюйтенгофской площади, теряясь в тени навеса над запертой лавкой, и смотрел на разъяренную толпу, -- на зрелище, которое разыгрывалось перед ним и, казалось, уже близилось к концу.
-- Да, -- сказал он офицеру, -- мне кажется, что вы, ван Декен, были правы: приказ, подписанный господами депутатами, является поистине смертным приговором Корнелю. Вы слышите эту толпу? Похоже, что она действительно очень зла на господ де Виттов.
-- Да, -- ответил офицер, -- такого крика я еще никогда не слыхал.
-- Кажется, они уже добрались до камеры нашего узника. Посмотрите-ка на то окно. Ведь это окно камеры, в которой был заключен Корнель?
Действительно, какой-то мужчина ожесточенно выламывал железную решетку в окне камеры Корнеля, которую последний покинул минут десять назад.
-- Удрал! Удрал! -- кричал мужчина. -- Его здесь больше нет!
-- Как нет? -- спрашивали с улицы те, которые пришли последними и не могли уже попасть в тюрьму, настолько она была переполнена.
-- Его нет, его нет! -- повторял яростно мужчина. -- Его здесь нет, он скрылся!
-- Что он сказал? -- спросил, побледнев, молодой человек, тот, кого называли высочеством.