При виде их стараний народ, одобрявший благие намерения своей милиции, кричал во всю глотку:
-- Да здравствует гражданская милиция!
Что касается Тилли, то он, столь же осторожный, сколь и решительный, вел под охраной пистолетов своего эскадрона переговоры с гражданской милицией, стараясь втолковать ей, что правительством дан ему приказ охранять тремя кавалерийскими взводами тюрьму и прилегающие улицы.
-- Зачем этот приказ? Зачем охранять тюрьму? -- кричали оранжисты.
-- Ну вот, -- ответил Тилли, -- теперь вы мне задаете вопросы, на которые я вам не могу ответить. Мне приказали: "Охраняйте", -- я oxpаняю. Вы, господа, сами почти военные, и вы должны знать, что военный приказ не оспаривается.
-- Но этот приказ вам дали для того, чтобы предоставить возможность предателям выйти за пределы города.
-- Вполне возможно, раз предатели осуждены на изгнание, -- ответил Тилли.
-- Но от кого исходит приказ?
-- От правительства, конечно.
-- Они предают нас!