-- Вы видите отсюда эту виселицу?
-- Но ведь я же невиновен, -- сказал Корнелиус.
-- А разве были виновны те двое, которые там повешены, истерзаны, изуродованы?
-- Да, это правда, -- сказал, омрачившись, Корнелиус.
-- К тому же, -- продолжала Роза, -- общественное мнение хочет, чтобы вы были виновны. Но виновны вы или нет, ваш процесс начнется завтра; послезавтра вы будете осуждены; в наше время эти дела делаются быстро.
-- Какие же выводы вы делаете из этого? -- спросил Корнелиус.
-- А вот какие: я одна, я слаба, я женщина, отец лежит в обмороке, собака в наморднике; следовательно, никто и ничто не мешает вам скрыться. Спасайтесь бегством, вот какие выводы я делаю.
-- Что вы говорите?
-- Я говорю, что мне, к сожалению, не удалось спасти ни Корнеля, ни Яна де Виттов, и я бы очень хотела спасти хоть вас. Только торопитесь, вот у отца уже появилось дыхание; через минуту, быть может, он откроет глаза, и тогда будет слишком поздно. Вы колеблетесь?
Корнелиус стоял как вкопанный, глядя на Розу, и казалось, что он смотрит на нее, совершенно не слушая, что она говорит.