Действительно, у всех других зуб на зуб не попадал от стужи, а у Гримо на лбу крупными каплями выступил пот.
Вдруг Мушкетон испустил радостный крик и высоко поднял над головой руку, вооруженную бутылкой.
— О! — ликовал он, передавая бутылку Портосу. — О, дорогой господин, мы спасены! В лодке есть съестное.
Он стал проворно рыться под скамейкой, откуда вытащил столь драгоценный предмет. Там оказалась еще дюжина таких бутылок, хлеб и кусок солонины.
Нет надобности говорить, что эта находка развеселила всех, за исключением Атоса.
— Черт побери! — воскликнул Портос (а читатель помнит, что он был голоден уже когда садились в фелуку). — Удивительно, как от волнении пустеет в желудке!
Он залпом выхлебнул бутылку и один съел добрую треть хлеба и солонины.
— Ну а теперь спите или постарайтесь уснуть, — сказал Атос. — Я останусь на вахте.
Для всякого иного человека, не такого закала, как наши храбрые искатели приключений, подобное предложение показалось бы смешным. В самом деле, они промокли до костей, дул ледяной ветер, только что пережитое должно было помешать им заснуть. Но у этих избранных людей с железной волей, закаленных всевозможными лишениями, ничто не могло вызвать бессонницы, если наступало время для сна и он был необходим.
И вот каждый из них, вполне доверяя кормчему, устроился поудобнее и постарался воспользоваться советом Атоса. Атос же, сидя у руля и устремив взгляд к небу, где он старался прочесть дорогу во Францию, остался один сидеть, как и обещал, задумчиво бодрствуя и направляя шлюпку по назначенному ей пути.