— Ну, — сказал он на слова Арамиса, — зачем ему соваться к нам — чтобы угодить на виселицу? Он не так глуп.
— Может быть, — пробормотал Арамис, — может быть, у меня не такой верный глаз, как у д’Артаньяна.
— Кто здесь говорит о д’Артаньяне? — вдруг раздался голос начальника, неожиданно появившегося на пороге комнаты.
— О! — воскликнул Гримо, вытаращив глаза.
— Что это значит? — в один голос воскликнули Атос и Арамис.
— Планше! — продолжал Гримо. — Планше в офицерской форме!
— Господа де Ла Фер и д’Эрбле, — воскликнул офицер, — вы в Париже? О, как я рад! Без сомнения, вы хотите присоединиться к их высочествам?
— Как видишь, дорогой Планше, — отвечал Арамис; Атос же не мог удержаться от улыбки, узнав в столь высоком чине гражданского ополчения бывшего товарища Мушкетона, Базена и Гримо.
— А господин д’Артаньян, о котором только что упомянул господин д’Эрбле, смею спросить, где он теперь?
— Мы расстались с ним четыре дня тому назад, мой дорогой друг, и, по всей вероятности, он должен был раньше нас уже прибыть в Париж.