— Идите, господа, — сказал он им, — идите: вы, наверное, устали с дороги. Бедный король Карл! Впрочем, он сам отчасти виноват, а мы можем утешать себя уверенностью, что Франции не в чем себя упрекнуть, она сделала все, что могла, для его спасения.
— О, что касается этого, — сказал Арамис, — то мы тому свидетели, кардинал Мазарини в особенности…
— Я рад, что вы к нему справедливы. Кардинал, в сущности, совсем неплохой человек, и если бы он не был иностранцем… о, тогда ему все отдавали бы должное. Ах, эта чертова подагра!..
Атос и Арамис вышли из комнаты, но стоны больного преследовали их до самой передней. Было видно, что герцог страдает, как грешник в аду.
Выйдя на улицу, Арамис спросил Атоса:
— Ну, что вы скажете?
— О чем именно? — спросил тот.
— Да о нашем герцоге, черт возьми!
— Друг мой, я думаю то самое, что поется в песне, которую пел наш провожатый, — ответил Атос.
Храбрый герцог наш Бульон