— Если же, напротив, вы меня отпустите, приняв от меня свободу… — продолжал Мазарини.
— Как же мы можем согласиться принять от вас нашу свободу, когда от вас зависит снова нас ее лишить, как вы сами сейчас заявили, через пять минут после того, как вы ее нам дадите? И, зная вас, монсеньор, — добавил д’Артаньян, — я уверен, что вы это сделаете.
— Нет, честное слово кардинала!.. Вы мне не верите?
— Монсеньор, я не доверяю кардиналам, которые не священники.
— В таком случае я даю вам слово министра.
— Вы уже больше не министр, монсеньор, вы наш пленник.
— Даю вам слово Мазарини! Надеюсь, я еще Мазарини и останусь им всегда.
— Гм! — пробормотал д’Артаньян. — Я слыхал про одного Мазарини, который плохо соблюдал свои клятвы, и боюсь, не был ли он одним из предков вашего преосвященства.
— Вы очень умны, господин д’Артаньян, — сказал Мазарини, — и мне крайне досадно, что я поссорился с вами.
— Давайте мириться, монсеньор, я только этого и хочу.