— И как я вижу, вы готовы доказывать это всякими средствами, не отступая ни перед чем? — сказала Анна Австрийская.
— Мы и в прошлом никогда ни перед чем не отступали, — зачем же нам меняться?
— И вы, пожалуй, способны, в случае моего отказа и, значит, решимости продолжать борьбу, похитить меня самое из дворца и выдать меня Фронде, как вы хотите теперь выдать ей моего министра?
— Мы никогда об этом не думали, ваше величество, — сказал д’Артаньян, со своим ребяческим гасконским задором. — Но если бы мы вчетвером решили это, то непременно бы исполнили.
— Мне следовало это знать, — прошептала Анна Австрийская. — Это железные люди.
— Увы, — вздохнул д’Артаньян, — ваше величество только теперь начинает судить о нас верно.
— А если бы я вас теперь наконец действительно оценила?
— Тогда ваше величество по справедливости стали бы обращаться с нами не как с людьми заурядными. Вы увидели бы во мне настоящего посла, достойного защитника высоких интересов, обсудить которые с вами мне было поручено.
— Где договор?
— Вот он.