— Однако этому господину очень низко кланяются.
Сказав это, д’Артаньян двинулся по направлению к жеребцу, лакеям и важному господину. Чем ближе он подъезжал, тем более ему казалось, что он узнает черты его лица.
— Господи Иисусе! — воскликнул Планше, который тоже как будто признал его. — Сударь, неужели это он?
При этом восклицании человек на коне медленно и весьма величаво обернулся, и путешественники увидели во всем блеске круглые глаза, румяную рожу и блаженную улыбку Мушкетона.
И точно, это был Мушкетон, жирный, пышущий здоровьем и довольством. Узнав д’Артаньяна, он — не то что этот лицемер Базен — поспешно слез со своего жеребца и с обнаженной головой пошел навстречу офицеру. И почтительная толпа круто повернулась к новому светилу, затмившему прежнее.
— Господин д’Артаньян! Господин д’Артаньян! — вырвалось из толстых щек Мушкетона, захлебывавшегося от радости. — Господин д’Артаньян! Ах, какая радость для моего господина и хозяина дю Валлона де Брасье де Пьерфона!
— Милейший Мушкетон! Так твой господин здесь?
— Вы в его владениях.
— Но какой же ты нарядный, жирный, цветущий! — продолжал д’Артаньян, без устали перечисляя перемены, происшедшие под влиянием благоденствия в некогда голодном парне.
— Да, да, слава богу, сударь, — ответил Мушкетон, — я чувствую себя недурно.