— Черт возьми, — сказал Мушкетон, — кажется, я все же предпочел бы осаду Ла-Рошели.
А Портос предоставил своему гостю случай убить на охоте косулю, обошел с ним и свои леса, и свои горы, и свои пруды, показал ему своих борзых, свою свору гончих, Гредине — одним словом, все, чем он владел, наконец трижды угостил д’Артаньяна как нельзя более пышно и, когда тот стал собираться в путь, потребовал у него точных распоряжений.
— Сделаем так, мой друг, — сказал ему посланец Мазарини. — Мне нужно четыре дня, чтобы доехать отсюда до Блуа; день провести там; три или четыре — на возвращение в Париж. Выезжайте отсюда через неделю со всем необходимым; остановитесь на Тиктонской улице, в гостинице «Козочка», и ждите моего возвращения.
— Решено, — сказал Портос.
— Я еду к Атосу без всякой надежды на успех. Но хоть я и думаю, что он никуда не годится, все же нужно соблюдать приличия в отношении друзей.
— Не поехать ли и мне с вами? — сказал Портос. — Это меня несколько развлечет.
— Возможно, меня тоже. Но вы не успеете сделать нужные приготовления.
— Правда. Поезжайте, желаю вам успеха. Мне не терпится приняться за дело.
— Отлично! — сказал д’Артаньян.
И они расстались на рубеже пьерфонских владений, до которого Портос пожелал проводить своего друга.