— Прежде всего, мой милый д’Артаньян, — сказал Атос, — здесь нет графа. Если я назвал вас шевалье, то для того лишь, чтобы представить вас моим гостям и чтобы они знали, кто вы такой; но для вас, д’Артаньян, надеюсь, я по-прежнему Атос, ваш товарищ и друг. Может быть, вы предпочитаете церемонность, потому что любите меня меньше, чем прежде?
— Упаси боже! — воскликнул гасконец с честным молодым порывом, которые так редки у людей зрелых.
— Ну, так вернемся к нашим старым обычаям и для начала будем откровенны. Вас все здесь удивляет, не правда ли?
— Чрезвычайно.
— И больше всего я сам? — с улыбкой прибавил Атос. — Признайтесь.
— Признаюсь.
— Я еще молод, не правда ли; несмотря на мои сорок девять лет, меня все еще можно узнать?
— Напротив, — ответил д’Артаньян, готовый до конца воспользоваться предложенной Атосом откровенностью, — вы совсем неузнаваемы.
— Понимаю! — сказал Атос, слегка покраснев. — Всему бывает конец, д’Артаньян, и этому сумасбродству, как всему другому.