— Это от безделья. Вы не стараетесь ничем занять Рауля, и он сам ищет себе занятий.
— Именно. Я уж подумываю удалить его отсюда.
— И хорошо сделаете.
— Разумеется. Но это значило бы разбить его сердце, и он страдал бы, как от настоящей любви. Уже года три-четыре тому назад, когда он сам был ребенком, он начал восхищаться этой маленькой богиней и угождать ей, а теперь дойдет до обожания, если останется здесь. Дети каждый день вместе строят всякие планы и беседуют о множестве серьезных вещей, словно им по двадцать лет и они настоящие влюбленные. Родные маленькой Лавальер сначала все посмеивались, но и они, кажется, начинают хмурить брови.
— Ребячество. Но Раулю необходимо рассеяться. Отошлите его поскорей отсюда, не то, черт возьми, он у вас никогда не станет мужчиной.
— Я думаю послать его в Париж, — сказал Атос.
— А, — отозвался д’Артаньян и подумал, что настала удобная минута для нападения. — Если хотите, — сказал он, — мы можем устроить судьбу этого молодого человека.
— А, — в свою очередь, сказал Атос.
— Я даже хочу с вами посоветоваться относительно одной вещи, пришедшей мне на ум.
— Извольте.