— Понимаю, — сказал герцог.
Лицо Гримо просияло. С непривычки ему было трудно говорить.
Он двинулся к двери.
— Постой! — сказал герцог. — Так ты ничего не хочешь?
— Я бы попросил ваше высочество дать мне одно обещание.
— Какое? Говори.
— Когда мы будем спасаться бегством, я везде и всегда буду идти впереди. Если поймают вас, монсеньор, то дело ограничится только тем, что вас снова посадят в крепость; если же попадусь я, меня самое меньшее повесят.
— Ты прав, — сказал герцог. — Будет по-твоему — слово дворянина!
— А теперь я попрошу вас, монсеньор, только об одном: сделайте мне честь ненавидеть меня по-прежнему.
— Постараюсь, — ответил герцог.