Герцог горько улыбнулся.
— Ах, если бы вы согласились на мое предложение, Ла Раме! — сказал он.
— Полноте, полноте, ваше высочество. Вот вы опять заговариваете об этом. Видите, как вы неблагоразумны.
— Я уже говорил вам, — продолжал герцог, — и опять повторяю, что озолочу вас.
— Каким образом? Не успеете вы выйти из крепости, как все ваше имущество конфискуют.
— Не успею я выйти отсюда, как стану владыкой Парижа.
— Тише, тише! Ну, можно ли мне слушать подобные речи? Хорош разговор для королевского чиновника! Вижу, монсеньор, что придется мне запастись вторым Гримо.
— Ну хорошо, оставим это. Значит, ты толковал обо мне с кардиналом? В следующий раз, как он пришлет за тобой, позволь мне переодеться в твое платье, Ла Раме. Я отправлюсь к нему вместо тебя, сверну ему шею и, честное слово, если ты поставишь это условием, вернусь назад в крепость.
— Видно, придется мне позвать Гримо, монсеньор, — сказал Ла Раме.
— Ну, не сердись. Так что же говорила тебе эта гнусная рожа?