— Почему так, добрейший Ла Раме? — спросил герцог.
— Потому что он не писал книг, — улыбаясь ответил Ла Раме.
Герцог понял намек и сел за стол, пригласив Ла Раме занять место напротив себя.
Тот не заставил себя просить.
Нет ничего выразительнее лица человека, любящего поесть, в ту минуту, как он приступает к вкусному блюду. И когда Ла Раме взял тарелку супа, поданную ему Гримо, на его лице появилось выражение самого полного блаженства.
Герцог с улыбкой взглянул на него.
— Черт р-раздери! — воскликнул он. — Знаете что, Ла Раме? Если бы в настоящую минуту кто-нибудь сказал мне, что на свете есть человек счастливее вас, я бы ни за что не поверил.
— И, честное слово, вы правы, ваше высочество, — сказал Ла Раме. — Признаюсь, когда я голоден, для меня нет ничего лучше славно накрытого стола, а если к тому же меня угощает внук Генриха Четвертого, то вы понимаете, что оказываемая честь удваивает наслаждение от пищи.
Герцог поклонился. Гримо, стоявший за стулом Ла Раме, чуть заметно улыбнулся.
— Право, милейший Ла Раме, никто не умеет так ловко говорить комплименты, как вы, — сказал герцог.